Том Коллинз. Ответ на агрессию, часть 2.

Не так давно я написал статью о реакции на насилие и в качестве практического руководства к действию представил концепцию Морихея Уесибы «Такемусу айки». На протяжении нескольких дней почти 24 часа в сутки я испытывал сильную потребность рассмотреть эту тему. Написав статью, я успокоился, поскольку степень опасности моей профессии по защите правопорядка за последние 25 лет существенно не изменилась. Но тут в Ньютауне, в часе езды от меня, произошло убийство детей в школе. Мог ли я полагать, что безумная ярость того молодого убийцы может взорваться таким образом? Не уверен, однако чувство опасности часто запускает необычные свойства динамики ума и тела, удивительным образом усиливающие наши способности покалечить окружающих.

Реакция на инцидент со стрельбой в школе была, конечно же, эмоциональной и даже иррациональной. Поднялась волна продаж оружия и предложений вооружить персонал школ. Однако резоны иметь оружие способны скорее помешать, чем помочь – по аналогичной причине изучение боевых искусств имеет небольшую ценность для самообороны в реальном мире. В обоих случаях в ситуациях, угрожающих жизни, наш ум и наше тело не готовы их правильно оценить и предпринять радикальные действия. Не являясь особой проблемой для нетренированных людей, это представляет собой слабое место в большинстве тренировок в боевых искусствах и стрельбе.

Опасность усиливает способности одних людей чувствовать и действовать, но сильно уменьшает их у других. В тренировках полиции и военных это явление называют адреналиновой реакцией на стресс (АРС) или стрессом выживания. При первых признаках серьёзной угрозы почти у всех, включая специалистов боевых искусств, ветеранов реальных схваток и полицейских, происходит мгновенное и радикальное изменение химических реакций, протекающих в мозге и в теле. Большое количество смеси сильнодействующих гормонов – адреналина, кортизола и многих других – мгновенное поступает в кровь, мускулы и мозг. Высшие функции мозга (способность к суждению, принятию решений и координации) сильно подавляются, а более примитивные (реакция на нападение и сверхбдительность) сильно стимулируются.

Менее чем за одну секунду пульс от нормальных восьмидесяти ускоряется в два или даже в три раза и достигает более 200 ударов в минуту. Дыхание становится частым и неглубоким и ещё больше ускоряет сердечный ритм. Мелкая моторика (манипулирование вещами с помощью пальцев) и координация рук и глаз значительно угнетаются. Действия, требующих сложной двигательной координации (выполнение задач, требующих серии движений) затрудняются. Стресс стимулирует только простые индивидуальные двигательные навыки.

В то время, как некоторые чувства (запах, слух, прямое зрение) приводятся такой «топливной струей» в систему, другие важные чувства (периферическое зрение) почти полностью теряются.

В полицейском департаменте Нью-Йорка у полицейских точность стрельбы от 80-90% на квалификационных экзаменах падала в три раза, когда они стреляли на улице, и достигала только 18% попаданий, если по полицейским велась ответная стрельба. Эти 18% попаданий означают, что огромное количество пуль летят не в плохого парня, а в других, иногда поражая невинных людей. И это – при том, что полицейские имеют гораздо лучшую подготовку, чем может получить любой гражданский. И вы понимаете, почему я решительно против того, чтобы персонал школы, в которой учится моя дочь, был вооружён.

Ношение оружия – это громадная ответственность, с которой большинство людей не могут справиться – в 1989 году надзиратель нечаянно проделал своим револьвером дыру в стене рядом с моей головой, в 1995 году мой партнёр пулей девятого калибра случайно прострелил стену своей квартиры и попал в соседнюю, в 2005 году покупатель в местном оружейном магазине случайно проделал дыру в полу рядом с моей лодыжкой. Присутствие оружия часто делает жизнь окружающих менее безопасной.

Такая же нестабильность и значительная потеря способностей из-за АРС влияет и на специалистов боевых искусств. Главное правило полицейской и военной подготовки, вынесенное с полей сражений и анализа критических ситуаций полицейской службы, гласит: «Если чему-то нужно долго учиться, это с большой вероятностью не сработает в стрессовой ситуации». Да, являясь специалистами боевых искусств и обладателями черных поясов, мы гордимся техниками, которыми овладевали в течение многих лет, и немыслимо учить в додзё только тому, чему можно легко научиться. На кого это может произвести впечатление? Второе правило гласит: «Практикуйтесь в том, что вам нужно совершенствовать». Это означает, что наши тренировки должны очень близко соответствовать условиям, в которых мы окажемся.

Неужели мы, занимающиеся искусством айки, действительно верим, что нападающий побежит к нам, чтобы схватить нас за запястье или нанести удар сверху по голове так, как если бы у него в руке был меч? Наверное, верим, если посвящаем большую часть ценного тренировочного времени именно этим сценариям. И если для нас очевидно, что современные атаки очень отличаются от атак классического стиля, почему мы не модифицируем арсенал своих техник, чтобы он отвечал тому, с чем мы встретимся в реальности?

Не богохульство ли это? Не оскорбляет ли это Искусство? Не является ли неуважением к нашим учителям?

Когда исчезнет тонкая координация, а сложные двигательные навыки серьезно пострадают, мы можем послать прощальный поцелуй большинству артистических и грациозных техник айкидо и элегантных айки-техник джиу-джитсу. Мы бесконечно отрабатываем всё более тонкие и сложные вариации, хотя тонкие и сложные вариации – вовсе не то, что лучше всего сработает при стрессе. Для ответа на угрозу жизни ваше тело оставит вам простые двигательные навыки – примитивную способность толкать, тянуть, бить, бежать – и худшую, чем обычно, координацию. Для того, чтобы в ситуации стресса решать сложные и трудные задачи, практика и постоянные тренировки помогут, но не настолько, чтобы полностью соответствовать ситуации…

Не только 40 лет практики айки и некоторый уличный опыт дают мне основания предлагать внести изменения в арсенал наших техник, сделать их еще более точными и совершенными, чем мы предлагали несколько лет назад. Блестящий мастер джиу-джитсу Юкиёси Такамура бросил учителям вызов – проявить смелость и позитивный подход для того, что он назвал «инновационным традиционализмом».

Любое воинское искусство действительно является единством концепций и принципов. Физические техники являются важными, но не определяющими элементами стиля – это способ выполнять замки (приёмы), различающие разные стили. Когда я приехал в Америку, я обнаружил, что многие традиционные техники были просто неприменимы в реальности, в которой жили мои ученики. В своей первоначальной форме техники джиу-джитсу для современных ситуаций не предназначены. Сначала я не был уверен в том, что знаю решение. Я был сконцентрирован на техниках джиу-джитсу, полагая, что решением являются концепции джиу-джитсу. Наряду с проверенными временем концепциями, составляющими ядро искусства, для соответствия новым реалиям могли быть созданы новые техники. Это не являлось бы отказом от искусства – это позволило бы искусству сохранить свою эффективность и применимость новыми поколениями и в новой эпохе. Мне не важно, что об этом думают другие учителя. Для меня более важной является безопасность моих учеников и возможность оправдать возложенную на меня ответственность. Мои ученики могут действительно применить искусство, которое они изучают, и я спокоен. Этого нельзя сказать об учениках многих учителей, предлагающих исключительно классический подход.

Ещё один важный для понимания стрессовый фактор в схватке – свертываемость крови. Влияние адреналиновой реакции на стресс приводит к повышению свёртываемости в случае ранения, весьма вероятного при нападении с применением холодного оружия. Могу ли я предполагать возможность ранения, если мне придётся защищаться против внезапного нападения на меня с холодным оружием? Да. Если меня ранят, смогу ли я продолжать борьбу? Абсолютно верно. Нужно ли иметь в виду возможность ранения? Иллюзорное представление о том, что защищаясь от ножа вы не будете ранены – это опасная фантазия, которая приведёт к панике и остолбенению при первом виде крови, потому что ранение станет для вас шоком, и тогда вы пропали. Один из старших учеников мастера, о котором я говорил выше, был серьёзно ранен, сражаясь с двумя нападающими, вломившимися к нему в дом. Он одержал верх, и сегодня жив и здоров. Я знаю полицейских, попадавших в похожие ситуации.

АРС приводит также к мгновенному выбросу энергии и понижению или исчезновению болевой чувствительности. Однако и плохой парень тоже не чувствует боли – поэтому выбросьте из головы все эти болевые точки и техники воздействия на них. Мой опыт свидетельствует о том, что болевое воздействие неэффективно против агрессивно настроенных парней, они на него просто плюют.

Однажды после серьёзной аварии я помогал пожилым людям выбраться из второй пострадавшей машины. Только позже я заметил огромную рану на своей ноге. Я часто разговаривал с людьми, которые не раз бывали ранены из огнестрельного оружия. Когда я спрашивал, что они делали после ранения, то часто слышал в ответ: «Бежал в больницу - что ещё я мог делать?» Плохим парням никто не говорил, что им следует упасть. Под влиянием АРС даже если вы и чувствуете боль, вы реагируете на неё намного позже.

Но в додзё эти факты для нас как будто не существуют. Посвятив тренировкам несколько лет, я мог практически стопроцентно обездвиживать своих партнёров в додзё с помощью обычных в айкидо техник удержания. Когда я сделал это первый раз на улице, парень завизжал от боли, но затем его тело стало извиваться с необыкновенной энергией, и я полностью потерял контроль над ним. Когда он вскочил на ноги, он совсем озверел и стал в два раза сильнее, так что борьба началась снова, и мне пришлось нелегко. После того случая я исключил из арсенала удержаний все скручивания и сгибания, и оставшиеся удержания работают. Айкидо часто помогало мне в жизни, однако лучшими учителями для меня были поражения.

Почему в программе наших тренировок игнорируется стрессовый фактор, возникающий в угрожающих жизни ситуациях? Почему тренировки с огнестрельным оружием до сих пор путают с хобби или спортивной стрельбой в цель, имеющих очень слабое отношение к ситуациям, когда необходимо реально защищаться? Настоящая тренировка с огнестрельным оружием в целях защиты отнюдь не расслабляет – она вызывает стресс, требует особой ментальной и физической подготовки, стоит дорого и поэтому редко практикуется имеющими оружие гражданскими лицами. Они лучше себя чувствуют перед телевизором за просмотром фантазий – а это чревато опасностями для них самих и окружающих их людей.

Воинские искусства поражены тем же синдромом. Мы продолжаем включать в практику и навязывать доверяющим нам ученикам программу, которая игнорирует реалии адреналинового стресса, предпочитая поражающую воображение акробатику или искусное элегантное представление. Я считаю, что 90% большинства воинских искусств – это «артистическое искусство», и только 10% представляют собой первоначальное ядро проверенных в реальных боях навыков, однако они выглядят и воспринимаются слишком жестокими для того, чтобы быть нами воспринятыми. Наша (современная) приукрашенная «традиционная» версия гораздо лучше смотрится на демонстрациях. Как детей, нас впечатляет акробатика; как музейных хранителей, нас впечатляет прекрасное искусство. Искусство и акробатика – это прекрасно, но всё это должно существовать на спортивных аренах и в танцевальных залах, а не в додзё.

Мы, люди, - романтические создания, и мы получаем удовольствие от того, что превращаем симуляцию битвы и жестокости в нечто красивое, в воинское «искусство». И я спрашиваю - не самообман ли это? Не является ли жестокость безобразной по определению? Может быть, такой ей и нужно оставаться.

Ментальная подготовка – ещё одна область, которую игнорируют и в огнестрельных тренировках, и в додзё. Когда вы действительно хотите применить силу? Когда вы действительно хотите нанести кому-то травму? Когда вы действительно готовы кого-то убить? Когда хотят забрать ваш кошелек с 40 долларами? Когда нужно спасать жизнь? Эти сложные вопросы имеют отношение к вашей системе ценностей, морали, духовным принципам. Они определяют, кто вы. Эти вопросы нужно уяснить сейчас и ответить на них сейчас – а не в пылу схватки, иначе вы будете побеждены и покалечены из-за своей нерешительности в критический момент. Помните о том, что размышление и анализ являются высшими функциями мозга, которые практически отключаются в угрожающей жизни стрессовой ситуации. Проясните себе СЕЙЧАС, ради чего вы готовы убивать и умирать. Это даст вам самое мощное оружие, которое может иметь воин, - решимость.

Шок или остолбенение – обычные реакции при внезапной встрече с опасностью. Иногда во время схватки даже у подготовленных офицеров отнимают оружие – почему? Потому, что нажать курок или нанести серию смертельных ударов означает отнять жизнь. Это тяжёлое решение. Если говорить абстрактно, то мы все могли бы выстрелить в плохого парня – но в реальной жизни у большинства из нас имеется очень глубокое эмоциональное сопротивление убийству. В реальной жизни – не в кино – события происходят внезапно и в первые секунды они непонятны, поэтому колебания понятны. Многие офицеры и большинство гражданских медлят стрелять до тех пор, пока противник не оказывается настолько близко, что может вырвать оружие. Потому что если вы вынимаете оружие и не стреляете, то многие плохие парни с улицы интерпретируют это как слабость и страх и становятся ещё более агрессивными.

Последний фактор, на который нужно указать, рассматривая стрессовые реакции в угрожающей жизни ситуации, - это неизменное преимущество плохих парней. По двум причинам он менее подвержен адреналиновому стрессу, чем вы: во-первых, у него вероятнее всего было больше жестоких схваток, чем у нас, и он привык к химическим изменениям, происходящих в его организме; во-вторых, ему не нужно преодолевать паническую реакцию, возникающую из-за элемента внезапности у подвергшегося нападению человека.

Существует много креативных способов модифицировать и расширить нашу программу тренировок, чтобы лучше подготовиться и справиться с мощным влиянием адреналинового стресса на наши навыки, которые могут спасти нам жизнь. В следующей статье я собираюсь подробнее обсудить эти способы. Самое важное – отчетливо понимать, что при встрече с опасностью в нашем мозгу и теле произойдут радикальные изменения, а также критически оценить методы отработки техник, имея в виду существующую реальность.

Автор: Том Коллинз
Оригинальное название статьи: Tom Collings
Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2012
Автор и дата перевода: Петрова Елена, Алтайский центр айкидо «Сингитай», 14.02.2013