Стэнли Пранин. Интервью с Казуо Чиба (2).

(продолжение).
Первую часть интервью можно посмотреть по ссылке>>>

Предлагая Путь, дающий возможности личного развития и достижения гармонии, айкидо стремится отвергнуть разрушительность и негуманность, являющиеся характерными чертами боевых искусств. Однако такое отрицание таит в себе опасность потерять в этом искусстве эффективность – вместе с водой выплеснуть ребёнка. Имея в виду именно это, Казуо Чиба говорит о том, что гармонию, взаимоуважения и возможность сосуществования можно достигнуть через состояние айнуке. Поэтому он полагает, что необходимы жёсткие тренировки, во время которых происходят реальные атаки и реальный контакт тела и духа партнёров.

- Что вы ярче всего вспоминаете о времени, когда вы в 1958 году поступили в Хомбу Додзё в качестве учидеси?

- Одна из наиболее важных вещей, которые я вспоминаю о том времени, это то, что люди, занимавшиеся тогда айкидо имели очень высокий уровень. Все они активно интересовались будо. Айкидо тогда не изучали во всемирном масштабе, как сегодня, но атмосфера, которую создавали учидеси и другие ученики очень стимулировала меня. И О’Сенсей был тогда ещё достаточно энергичен и здоров.

Я живо вспоминаю минуты, когда он сердился. Его волосы буквально вставали дыбом! Его энергия выходила прямо через голову – если вы можете такое вообразить. Было поразительно, как много у него энергии в таком состоянии. Это всегда удивляло людей, которые его не знали или не видели в таком состоянии раньше.

- Что заставляло его сердиться?

- Например, он сердился, если мы занимались кокью-наге в то время, когда он спал. Тогда он внезапно появлялся в додзё и говорил: «По звуку слышу, что вы тренируетесь плохо!» Поэтому когда он был поблизости, мы всегда старались заниматься техниками в сувариваза. Он никогда ничего не говорил, если мы усердно занимались в сувариваза.

- Другие учидеси тоже рассказывали, что О’Сенсей всегда был в хорошем настроении, если ученики занимались в сувариваза.

- Да, я верю. И есть ещё одна вещь, которую я хорошо помню об О’Сенсее – он прекрасно двигался независимо от того, что он в этот момент делал. На него можно было смотреть спереди. Сзади, сбоку, но его поза всегда была законченной и гармоничной. Я никогда не видел никого, кто производил бы такое же совершенное, благородное впечатление.

Когда мы путешествовали, он всегда оставлял нас позади и стремительно проносился через турникеты в здание вокзала. Никто не мог его остановить. Нам, ученикам, было тяжело, потому что мы должны были купить билеты и догонять его. При этом я восхищался, как прекрасно он держит себя – как настоящий мастер воинского искусства.

- Я правильно вас понял – вы часто ездили в Ивама додзё для тренировок с О’Сенсеем?

- Самый длительный период, когда мне пришлось там быть, был равен полугоду. В Хомбу додзё О’Сенсей не проводил много тренировок с оружием, он делал это в Ивама. Однако нельзя сказать, что он обучал владению оружием – лучше было бы сказать, что он сам с ним тренировался, а вы повторяли его движения. Ивама Додзё было своего рода лабораторией О’Сенсея. Помню, что в то время ему преданно служил Сенсей Морихиро Сайто. Он сам и вся его семья отдавали этому много времени. Думая сейчас об этом, я низко склоняю перед ними голову.

- Кто, кроме О’Сенсея, преподавал в Хомбу Додзё?

- Прежде всего это сенсей Вака (нынешний Дошу Киссёмару Уесиба), который возглавлял Додзё, а также Коичи Тохей, который был руководителем у инструкторов. Там были и другие хорошие учителя, основными из которых были Кисабуро Осава, Сейго Ямагучи, Хироши Тада и Садатери Арикава. Тогда тренировалось не так много людей, не больше двадцати.

В то время как только вы получали ранг шодан, вас посылали преподавать айкидо в университетские и другие клубы айкидо, которые тогда возобновляли свою работу. В Хомбу Додзё смотрели в будущее, надеясь распространить айкидо в обществе как можно шире, поэтому айкидо культивировали в университетах и подобных им местах. Вопрос о плате за обучение не стоял, и мы только тратили деньги на то, чтобы ездить преподавать.

- Наверное, у вас есть одна-две истории о шиханах, которые были у вас старшими….

- Хм-м…Ну, вот, например, история о Коичи Тохее. Однажды приблизительно в 1960 году в Додзё приехали два специалиста по реслингу из Аргентины. Они составляли часть группы, которая ездила по миру, чтобы испытать на себе «самые опасные вещи в мире» и сделать об этом документальный фильм. Они оба были огромного роста. Обычно О’Сенсей запрещал всякие схватки, но в этом случае он вышел вперёд и сказал Тохею принять в ней участие – до сих пор не знаю, почему. Все ученики выстроились в линейку на татами, а О’сенсей сел во главе линии инструкторов. Он сказал: «Тохэй, начинай!». А поскольку Тохей представлял всё Додзё, он воспринял это очень серьёзно.

Я был одним из тех, кто встречал борцов, когда они прибыли. Они были такого высокого роста, что их головами задевали косяк входной двери. Я подумал: «О нет… если мы проиграем, мы будем посрамлены». Я обсудил это с другими учидеси, и мы решили спрятать сзади несколько деревянных мечей. Мы решили, что применим их против борцов в случае, если сенсей Тохэй потерпит поражение (смеётся).

Схватка началась. Сенсей Тохэй сразу двинулся навстречу противнику, а тот немедленно стал пятиться назад. Прошло десять минут, а они всё ещё кружили вокруг друг друга и вокруг додзё. Никто из них ничего не предпринимал. Наконец, сенсей Тохей загнал своего оппонента в угол и прыгнул к нему. По сравнению с противником он был очень маленьким, но он бросил его на спину приёмом, похожим на приемы в дзюдо, и пригвоздил его к земле тегатаной. Специалист реслинга был силен в схватках в партере, но он никак не мог даже приподняться. Он пробовал сделать это разными способами, но Тохэй надёжно его контролировал.

Сила кокью сенсея Тохея меня изумила. Знаете, очень трудно бросить партнёра, который не нападает. Именно поэтому Тохей зажал его в углу. Всё это произвело на меня сильное впечатление. О’Сенсей тогда ничего не сказал, но после очень сердился: «Не было никакой необходимости бросать того, кто не атакует!» Да, в смысле будзюцу это был не очень хороший способ победы. Если бы у противника был нож, он легко мог бы поразить им при попытке напасть, поэтому то, что продемонстрировал Тохей, не было убедительной оборонительной техникой. Но, думаю, в той ситуации он едва ли мог сделать что-либо другое. Позже я слышал, что перед тем, как прийти к нам, специалисты реслинга были в Кодокане, и, возможно, там кто-то сказал им, что нельзя атаковать первым, если имеешь дело с айкидокой. Видимо, поэтому боец не делал попыток к нападению.

- Давайте поговорим на другую тему. Вы занимались ещё и иайдо?

- Да, когда я был учидеси, я начал заниматься иайдо, поскольку это посоветовал О’Сенсей. Приблизительно в 1959 или 1960 году в додзё приходил писатель по имени Ямада. Он писал рассказ под названием «Королевский трон», и О’Сенсей был прототипом одного из героев. Он делал магнитофонные записи рассказов О’Сенсея о его работе на Хоккайдо. Я сидел там всё время, пока О’Сенсей диктовал свои рассказы. Один из них был о его поединке с мастером иайдо, который О’Сенсей провёл в качестве доверенного лица Сокаку Такеда. Видите ли, Сенсей Такеда убил несколько человек, и среди них учителя иайдо. Его ученик послал Сенсею Такеда вызов. Однако в то время он был болен и не мог ответить на вызов, поэтому на поединок поехал О’Cенсей в качестве его представителя. Поединок должен был состояться на Хоккайдо, прямо на снегу.

Когда дистанция между противниками сократилась, О’Сенсей внезапно ногой подбросил вверх снег и быстро прыгнул к своему противнику, чтобы напасть на него сбоку. Затем он бросил его.

Пока я сидел и слушал, я думал про себя: «А что бы мог сделать я в подобной ситуации?» Я решил, что мне следует изучить иайдо, и в течение некоторого времени переживал по этому поводу.

Чуть позже, когда я сопровождал О’Сенсея в поездке в район Кансай, он неожиданно сказал мне: «Оставайся здесь на три месяца и изучай иайдо». «Здесь» означало додзё Мичио Хикисучи в Сингу. И именно шихан Хикисучи дал мне первые уроки по иайдо. Кажется, это было в 1960 году. О’Сенсей полностью прочитал мои тайные мысли. Он сказал, что для того, чтобы получить основные знания, трёх месяцев мне хватит.

Я задолго до того начал сопровождать О’Сенсей в его поездках, а большинство его демонстраций включали и работу с оружием. Но дело в том, что никто никогда не учил меня даже тому, как его держать! Поэтому я учился сам, стараясь запомнить всё, что я видел, записывая всё, чему О’Сенсей меня учил и делая зарисовки. Я усиленно тренировался и сам, стараясь быть как можно более хорошим уке. Я очень переживал, если мне не удавалось правильно сделать укеми для О’Сенсея. Я очень не хотел ставить в тупик своим неумением такого фантастического мастера воинских искусств.

Если вы собираетесь использовать меч, вы должны по крайней мере знать основы того, как им владеть. О’Сенсей велел мне изучить, как держать меч до того и после того, как он вынут из ножен. В этом смысле иайдо должно было стать моей тренировкой того, что делать перед тем, как обнажать меч. В иайдо ваша готовность и ваше состояние духа перед тем, как вынимать меч, важны точно так же как угол и ориентация его режущего края. Все это нужно делать абсолютно правильно, поскольку вы собираетесь обнажить меч для того, чтобы действительно нанести удар. Вам не понять этого, если вы пользовались только боккеном. Практика иай даёт вам настоящее чувство того, как правильно ориентировать лезвие меча и как применять свою энергию. Если вы знаете эти вещи, вы сможете перевести ваше умение работать с мечом и иай в техники, применяемые, когда вы безоружны. Я всегда старался привести всё это в гармонию.

- Вы изучали так много разных вещей!

Ещё одна причина, по которой мне нравится иай, заключается в том, что иай очень хорошо согласуется с занятиями дзадзен (сидячая дзен-медитация). Это прекрасный способ тренироваться самостоятельно. О’Сенсей часто говорил, что вам нужно привести в состояние гармонии три вида деятельности – будо, занятия сельским хозяйством и духовные дисциплины. Когда я был молод, я старался построить жизнь именно таким образом, но я наталкивался на барьеры, которые создавало Токио. Оказалось так, что у меня был друг, мастер дзен, который жил в Ниси Изу. Я взял в аренду участок земли недалеко от деревни и начал новую жизнь, занимаясь обработкой земли, практикуя дзадзен и тренируясь самостоятельно. Я планировал жить таким образом примерно пять лет, но в конце концов всё получилось не так, как мне хотелось. Несколько раз ко мне из Нью-Йорка приезжал Ёсимицу Ямада, чтобы пригласить меня приехать в США.

Одной их причин, которая заставила меня заняться дзадзен, был визит к О’Сенсею доктора Дайсецу Сузуки (1870-1966, исследователь буддизма, известный в США своими работами по дзен-буддизму). Доктор Сузуки приехал к О’Сенсею из Камакуры в сопровождении секретаря. Кое-что из того, что он сказал, запало мне в душу. После того, как О’Сенсей дал демонстрацию, они сели вдвоём поговорить. Во время демонстрации я работал в качестве уке, а во время беседы накрывал им чай, поэтому слышал их разговор.

Доктор Сузуки говорил открыто приблизительно следующее: «Я легко могу понять, что ваше будо воплощает духовность и просветление Востока. Но ваши лекции малопонятны, и я, например, не понимаю, что вы вообще имеете в виду. Когда-нибудь придёт день, когда айкидо будет принадлежать всему миру. Но в синто нет настоящей Вселенной, поэтому я думаю, что вам следует подтвердить айкидо буддизмом, в особенности философией дзен. Если вы это сделаете, это будет действительно неотразимо». Это было сказано как раз в то время, когда я никогда не мог действительно понять, о чём говорит О’Сенсей. Поэтому когда доктор Сузуки сказал: «Я не понимаю, что вы вообще имеете в виду», - я не мог не подумать: «Да! Правильно! Не могу с этим не согласиться!» (смеётся).

-Наверное, О’Сенсей часто говорил о kamisama…

- Да, часто. Все учидеси моего поколения получили послевоенное образование, поэтому многие из слов О’Сенсей мы даже не знали. Мне кажется, что он пользовался словами, которые мы не могли услышать в школе или найти в книгах. Я не чувствовал бы себя так неуверенно в религии Омото, если бы раньше изучал её. То немногое, что я мог узнать, исходило от О’Сенсея, а я не понимал слова, которые он употреблял. Видимо, по этой причине я в какой-то степени автоматически отверг её.

- Какой вам представляется международная практика айкидо сегодня?

- Айкидо – это будо. Оно очень гуманно и очень подходит людям. Главным образом благодаря усилиям Дошу, мы можем заниматься айкидо в соответствии с самыми разными условиями, которыми мы располагаем. Айкидо даёт людям возможность следовать будо так, что в центре будо оказывается человеческая личность. Прежде такого никогда не было. В прошлом будо существовало само по себе, а человек должен был приспосабливать себя к нему. В айкидо, напротив, будо приспосабливается к людям, которые им занимаются.

Я говорю больше с философской точки зрения, чем с точки зрения практических техник, но я думаю, что идея Дошу заключается в том, чтобы не только утвердить дух будо в качестве основы айкидо, но также поднять айкидо выше будо, создать новый путь, который люди смогут использовать для того, чтобы развить свои человеческие качества. Вы знаете, что будо включает в себя много элементов, которые могут стать разрушительными и негуманными. Я думаю, что Дошу против этого, и я чувствую, что айкидо отойдет от жестокости и станет тем, что помогает людям тренироваться и воспитывать себя. Не знаю, распространяется ли воля Дошу, но совершенно ясно, что если айкидо и дальше собирается быть дорогой, отвечающей духовным нуждам современного мира и помогающей людям развивать себя, оно должно превзойти присущую будо вульгарность и негуманность. Видимо, Дошу глубоко продумал эти вопросы, и его идеи и высказывания кажутся мне правильными и восхищают меня. Благородный дух, который движет Дошу, не противоречит бу, на котором основано айкидо.

Говоря философски, деструктивные элементы бу исходят из того же самого источника, что и фундаментальные силы, отвечающие за формирование и развитие Вселенной. Когда эти деструктивные элементы заявляют о себе в будо, оно становится «убивающим мечом» (setsuninto), но если они похоронены и находятся глубоко под поверхностью, то через айкидо может заявить о себе и принадлежать каждому «меч, дающий жизнь» (katsujinken). Таким образом, два аспекта kassatsu (katsu – дающий жизнь, satsu – относящийся к смерти) в философском смысле тесно связаны.

 Однако всё это очень тонко и сложно. Существует пословица: «разворачиваясь, колючки убивают быка». Другими словами, если мы уберём из бу «яд», мы рискуем превратить его в некую выхолощенную форму.

- Есть слово айучи (взаимное убийство) и айнуке (взаимное спасение). Не могли бы вы рассказать нам, что эти слова означают с точки зрения ваших взглядов на айкидо?

- Ни айучи ни айнуке не являются чем-то чуждым айкидо. Однажды в период Камбун (1661-1673) последователь школы Синкаге-рю по имени Харигая Секьюн объяснял это с точки зрения традиционного искусства владения мечом. Он сказал, что айучи является основой будзюцу, и когда вы стоите с мечом напротив вашего противника, вы должны отбросить всякую мысль о собственном спасении или достижении победы и без остатка посвятить себя айучи. Харигая знал, что для того, чтобы остаться в живых, не следует полагаться на технические трюки - например, притворяться, что собираетесь атаковать справа, а на самом деле атаковать слева или делать вид, что вы будете наносить удар в верхнюю часть, а на самом деле наносить её в нижнюю и т.п. Такой подход к битве он считал грубым и жёстко его критиковал. Вместо него он предлагал более «высокую» форму будзюцу, основанную на духовном достоинстве, которым обладает только человек. Мне кажется, это имеет какую-то связь с айкидо.

Конечно, вы не можете броситься вперед для айучи и остаться в живых. Об этом Харигая сказал примерно следующее: «Люди, вероятно, полагают, что айучи выполнить легко и просто. Но окажитесь в такой ситуации на самом деле – и вы увидите, что у вас очень много желаний того и этого, и перед вами проплывает множество иллюзий, заставляя ваше желание победить противника выдвинуться на первый план. Поэтому айучи – это не то, что вы можете немедленно и просто сделать, как вы, возможно, думаете. Но когда в результате длительных тренировок вы прорываетесь сквозь эти вещи и ваши земные желания и иллюзии утихают, тогда перед вами открывается мир айнуке. Говоря современным языком, мы назвали бы это «сосуществованием и взаимным уважением».

Развитие от айучи до айнуке и теория, которая за этим лежит, очень напоминает теорию, лежащую в основе ирими и тенкан в айкидо. Однако вопрос, который стоит передо мной – и это, то, что я ещё полностью не проработал – состоит в том, не приходим ли мы в айкидо сразу в сферу айнуке, минуя сферу айучи. И если это так, действительно ли это хорошо?

Когда встречаются два существа – два человеческих существа – возможность гармонии в истинном значении этого слова рождается только если они встречаются и на уровне тела, и на уровне духа. И мне кажется, что мы должны придавать больше значения тому, чтобы это происходило именно так. В противном случае для додзё возникнет опасность вырождения в нечто, более напоминающее тренировочную школу, в которой учат только чему-то вроде «методов выживания», какому-то пассивному, компромиссному способу приспособить себя и свою философию, свои принципы к целям физического выживания в мире. И это очень трудный вопрос, для решения которого потребуется целая жизнь.

- Сенсей, большое спасибо за ваши ценные идеи.

Справка о Казуо Чиба.

Родился в 1940 г. в Токио. 8-й дан айкидо, шихан Айкикай, профессиональный инструктор. Поступил в Айкикай Хомбу Додзё в качестве учдеcи в 1958 г. В 1966 г. переехал в Великобританию и основал Айкикай Великобритании. Вернулся в Японию в 1976 г. и занял пост секретаря Международного отдела Айкикай Хомбу Додзё и играл активную роль в создании Международной Федерации Айкидо. В 1981 г. переехал в Сан-Диего, где сейчас управляет работой Сан-Диего Айкикай и курирует работу Западного отдела Федерации айкидо США.

Автор: Стэнли Пранин
Оригинальное название статьи: Stanley Pranin. Interview with Kazuo Chiba (2).
Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1995 г.
Автор и дата перевода: Елена Петрова, Алтайский центр айкидо «Сингитай»